Азербайджанские сюжетные ковры

Начиная с XIV в., мы наблюдаем влияние миниатюрной живописи на ковровое искусство и особенно на трактовку сюжетных композиций. Это влияние заметно усилилось в XVI в., когда в Тебризе - столице могучего Сефевидского государства, ставшего одним из ведущих культурных центров Востока, сформировалась яркая самобытная тебризская школа миниатюрной живописи, оказавшая сильное влияние на ковровое искусство и особенно на сюжетное ковроткачество. Классические образцы этих ковров можно встретить в коллекциях миланского музея Польди Пиццоли, лондонского музея Виктории и Альберта, в будапештском музее декоративного искусства, нью-йоркском музее Метрополитен, в парижском Музее декоративного искусства и других.

Эти ковры отличаются единством стиля, гармоничным сочетанием реальных мотивов с декоративным убранством, четкими формами и пропорциями построений, изяществом ткацкого рисунка и колористического решения. Это действительно образцы высочайшего профессионального искусства.

Золотой период XVI века, когда искусство было призвано отражать блеск и могущество царской династии, сменяется в XVII-XVIII вв., периодом ослабления центральной власти и упадком декоративно-прикладного искусства.

Уже со второй половины XVIII в.; в связи с образованием в Южном и особенно Северном Азербайджане отдельных ханств, как самостоятельных государств, усиливается роль локальных художественных школ. Особенно это характерно для Северного Азербайджана. Здешние ковродельческие центры быстро стали освобождаться от профессионального влияния художественной миниатюры. В них стали возрождаться народные традиции декоративно-прикладного искусства. Быстрее всего это происходило на более простых безворсовых коврах типа шадда, на которых мы вновь видим плоскостную композицию, геометрическую трактовку сюжета, состоящего из фигурок животных и людей. И здесь, как и в орнаментальных коврах, наблюдается четкая тенденция к стилизации и раппортному построению композиционного сюжета, а, следовательно, верх берет традиционная манера создания орнаментального мотива, продиктованная самой техникой ткацкого производства.

Сравнивая сюжетные ковры XIX -начала XX вв. из Южного и Северного Азербайджана, улавливается стилистическое различие. На коврах Южного Азербайджана тебризской, ардебильской и других школ видна стилевая раздробленность, попытки совместить традиционные охотничьи мотивы, приемы миниатюрной живописи Востока, тематику и стиль европейской живописи. Другая тенденция четко выражена в коврах Северного Азербайджана. Здесь мы видим усиление исконно народных древних элементов ковроткачества, однолинейную однотипную трактовку сюжета, геометрически — условные изображения фигур и т.д.

Так, традиционным для ширванских и Карабахских ковров с охотничьей («Овчулуг») тематикой становится изображение одинокого охотника с соколом. Ковер композиционно выткан в подлинно народной манере: симметричность, геометризация форм и их четкая передача как бы возвращают из древности детали орнамента, созданные еще в период бытования охотничьих племен. В сюжете мы не видим ни одного инородного, заимствованного художественного штриха, мастер не пытался добиться внешнего правдоподобия, характерного для живописи. Ковер не повествует об охоте, а обозначает ее, передавая не процесс, а атрибутику и символику. Простота и ясность композиции, строгость ритма придают ковру монументальную, величавую красоту. В XIX в. такой сюжет становится для охотничьих ковров Северного Азербайджана классическим, и их производство наблюдалось в традиционной трактовке даже в середине XX в..

Другой образец ширванского сюжетного ковра этой серии XX в. служит примером стилизации. Взяв из сюжета ширванского охотничьего ковра лишь один элемент» изображение петуха в квадратном медальоне, мастер в традиционной народной манере повторяет его по горизонтали и вертикали срединного поля, создавая взаимно перпендикулярную, раппортно повторяющуюся композицию. Такую же тенденцию мы наблюдаем и на сюжетных коврах «Дорд фа ел» («Четыре времени года»). Так, на классическом ковре XVI в., подаренном в свое время сефевидским шахом Тахмасибом I мавзолею Имама Резы, срединное поле разделено на четыре части, каждая из которых «изображение солнца, дождя, радуги и снега» олицетворяет определенное время года. В центре срединного поля помещается медальон с изображением медальона. В целом это классическая замкнутая композиция с центральным медальоном. Этот ковер можно считать классическим, определившим дальнейшее развитие ковров «Дорд фаса» сюжета, сохранившегося вплоть до середины XX в. .

В сюжетных коврах Южного Азербайджана с традиционными мотивами восточной классической литературы, в большей степени сохраняется стиль и композиционный принцип, характерный для классического периода, т.е. для XVI в., а такие чувствуется влияние реалистической европейской живописи. Широкое использование литературных мотивов в ковроткачестве и достаточно точное описание ковров, процесса их производства и т.д. в произведениях азербайджанской классической средневековой литературы говорят о тесной связи между ними. Посредником в этой связи была азербайджанская миниатюрная живопись, «научившая» ковроделов ХV-ХVI вв. мышлению живыми образами, а высокий технологический уровень, достигнутый азербайджанскими мастерами, позволял создавать многофигурные композиции необычайной выразительности, при этом нисколько не выходя за жесткие рамки канонизированного коврового искусства. Наиболее популярными темами являются иллюстрации к сценам из произведений Низами Гянджеви «Лейли и Меджнун», «Хосров и Ширин», «Рустам убивает белого дива» (сюжет взят из «Шах-наме»), Фирдуоси, «Омар Хайям с возлюбленной», и других.

В Северном Азербайджане трактовки литературных сюжетов мы встречаем фактически только на Карабахских коврах, так как именно этот производственный центр, по сравнению с другими ковродельческими центрами Северного Азербайджана, был наиболее тесно связан с тебризской школой ковроделия. Но в Карабахских коврах, таких, как «Рустам и Сохраб», изготовленных в начале XX в., мы видим подлинно народную трактовку литературных сюжетов. Четкие геометрические пропорции, монументальная цельность образов, лишенных нарочитой усложненности, строго выверенное использование симметрии ритма ставят эти ковры в один ряд с лучшими образцами народного коврового искусства.

Традиция изготовления сюжетных ковров на темы из классических литературных произведений Востока сохраняется и в наши дни. Многочисленные ковры этой группы, созданные современными профессиональными орнаменталистами и художниками-ковроделами Южного и Северного Азербайджана, продолжают эту традицию.